Физики

Для физиков таким продуктом является знание - например, знание ньютоновской механики или ядерной физики. Хотя осознание греховности за рождение определенного рода знания приходило к отдельным спецам и раньше, появление понятия ответственности связано, в первую очередь, с т.н. синдромом Оппенгеймера. Вкратце пересказывая суть, отец атомной бомбы Оппенгеймер однажды почувствовал что виноват перед человечеством за творение рук своих и имел на этой почве кучу неприятностей. Все участники этой позорной истории сделали из нее свои выводы: физики постарались для себя определить границы устойчивости психики, и не изобретать неприятности, находящиеся вне этих этих границ, потенциальные работодатели отбирают для исследования ящика пандоры сотрудников психологически устойчивых, а университеты, в меру сил, воспитывают понятие ответственности среди молодых ученых.

Это приносит свои плоды: неприятности изобретаются, но с крыши никто не съезжает и на сторону вероятного противника не переходит. Таким образом, в среде технической интеллигенции в течении XX века было сформулировано понятие ответственности за интеллектуальный грех, а также тактика и стратегия жизни с этим грехом.

Лирики

Для лириков интеллектуальный продукт это элемент национальной культуры, национального самосознания, некий стереотип поведения, заставляющего сдавать отцов в НКВД или таранить самолетом колонну бензовозов. Такой стереотип - своеобразный аналог мирного атома или боевого нейтрона, он может диктовать потребность "договориться", или же потребность "силового решения" разногласий. И вот тут дело обстоит значительно хуже. Существует отряд "лириков": учителей, артистов, певцов и прочих гуманитариев, который выпускает вышеописанный гуманитарный продукт. Нередко под контролем правящей партии и карательных органов, которые одним создают режим наибольшего благоприятствования, а других вышвыривают за национальные пределы. Создана административная пирамида, обеспечивающая карьерный рост, борьбу с конкурентами, награды и поощрения за успехи. Все практически как у технической интеллигенции, с дополнительным бонусом: лирики это публичные люди, их узнают на улицах и носят на руках.

Но есть и отличие: нет и не было прецедента, инициировавшего процесс осознания "греха" творения, как это было с Оппенгеймером. Причем и кандидатуры, вроде, были, c довольно двусмысленным вкладом в общество, но не покаялись они, да и не поняли что сотворили. Представьте, что Чернышевский не написал "Что делать?" и почувствуйте, насколько другим был бы мир. Как там говорил Маяковский: "Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо"? Стоило приравнять хотя бы тогда, и разрешение выдавать на право ношения.

История одного Лирика

А теперь, для иллюстрации, небольшая история про лириков из самой распоследней истории. Имен не называю, так как пишу не про конкретных людей, а улавливаю в этом систему.

В одной стране на культурном фронте сражался один лирик, в фильмах снимался, песни маленькие пел. Народ его любил, премии вручал, карательные органы дорогу от конкурентов расчищали. Но настал день когда в стране началась гражданская война (я не могу иначе назвать события последних лет) и вот, солдаты ворвались в город нашего лирика и как-то нехорошо себя там повели, так по крайней мере он подумал. На что лирик заявил, что, мол, в знак протеста отказываюсь от наград, подаренных мне темной стороной, и считаю их теперь плохими людьми.

Это старый человек, его можно понять, все хотят жить, выступишь за чужих - свои повесят, выступишь за своих - все равно неправ будешь, а свои как-то ближе и опаснее и вообще, это гражданская война, здесь невиноватых не бывает.

Но, давайте попробуем понять, почему солдаты так себя повели? Их воспитывали злые пришельцы с Сириуса или еще какие темные силы? Нет, он их и воспитывал. Он вбивал в головы стереотипы с ковровым бомбометанием, и теперь бы ему не рычать и кидать медаль в лицо, а волосы на голове рвать и кричать: "О Боги! Что ж я сделал-то! Кого воспитал! Какой я был неправедный человек, когда получал награды за то, что на моем творчестве росли эти люди!". После такого покаяния можно было бы и медали отдать и честно уйти в монастырь, оплакивать свою грешную душу. Но нет, этот лирик считает виноватыми своих детей, своих учеников. И как его назвать после этого? Провокатором? Отступником? Не знаю.

Экскурс в творчество

Что бы не быть голословным, говоря про стереотипы, вспомним какой-нибудь. Ну вот, например, приехавший в чужой город человек, врывается в чужую квартиру, поправ все нормы местного и международного права, вершит самосуд над человеком, который чем-то там обидел его сестру. Не убил там, или изнасиловал в особо изощренной форме, а просто переспал, что вполне нормально по морали этой страны.

Герой не испытывает ни малейшего раскаяния, кругом положительные люди хлопают его по плечу и говорят "все хорошо, чувак, ты прав, мы тебе поможем", - в результате он выходит сухим из воды, знакомится с правильными людьми и достигает вершины профессиональной карьеры. По дороге исполняя под гитарку маленькие песенки.

Разумеется, содержание и смысл фильма был совсем другой. Я выделил только архетипичную часть, которую с точностью до замены переменных повторил пилот Ту-22М сорок лет спустя. Он, поправ все нормы местного и международного права, поднял самолет в мирное небо маленькой страны и корректировал огонь по наземным целям, за то, что за день до того они уничтожили его друзей, братьев и сестер. Сценарий совпадает с предыдущим с точностью до замены переменных.

История не знает сослагательного наклонения, но, если бы не засилье маленьких песен в детстве пилота Ту-22М, может быть он бы слушал "All You Need is Love"? Самолет бы не поднялся в воздух, да и проблема бы была решена раньше и гуманнее.

Заключение

Мне безразличен этот лирик и отчасти безразлична его война. Я знаю, что этот пример не единственный, знаю и что он не типичный. Я слышал про учителей, уходивших в газовые камеры вместе с учениками, я слышал про людей, менявших себя на заложников. Я помню, как деятели культуры и политики - творчество и деятельность которых я совсем не уважаю - шли в Норд-Ост без охраны, чтобы спасти заложников.

Но этот пример заставил меня сравнить еще раз физиков и лириков и понять, чего же все таки не хватает лирикам: чтобы лирики встали вровень с физиками, они должны чувствовать ответственность. Они должны получить понятие этого "интеллектуального греха" и решить как жить с ним. И до тех пор, пока это не произойдет, полковник Тиббетс, командир Enola Gay, вылезший из кабины со словами "теперь все поймут что и мы крутые парни" и живший с этим до конца, будет казаться мне чище и невиннее вышеупомянутого лирика, руки которого в крови его собственного народа, в крови его поклонников и учеников.

Но не вижу я пока среди лириков Тиббетсов, Оппенгеймеров или Сахаровых. Вижу пока только безответственных авторов маленьких песенок. А ведь иная песня может быть хуже ядерной войны.